Уроки любви

Семья, здоровье, работа, бизнес, досуг - что и как велит Библия?
Аватара пользователя
FontCity
Сообщения: 4372
Зарегистрирован: 28 мар 2011, 00:34
Откуда: Тверь
Контактная информация:

Библейские советы

Сообщение FontCity » 09 авг 2019, 08:37

Десять способов проявить любовь, описанные в Библии:

1. Слушайте, не прерывая. (Книга Притчей Соломоновых 18:13)
2. Говорите, не гневаясь. (Послание Иакова 1:19)
3. Отдавайте, не жалея. (Книга Притчей Соломоновых 21:26)
4. Молитесь, не переставая. (Послание к Колоссянам 1:9)
5. Отвечайте, не споря. (Книга Притчей Соломоновых 15:1)
6. Делайте добро, не унывая. (Послание к Галатам 6:9)
7. Трудитесь, не нарекая. (Послание к Филиппийцам 2:14)
8. Доверяйте, не сомневаясь. (Первое послание к Коринфянам 13:7)
9. Прощайте, не попрекая. (Послание к Колоссянам 3:13)
10. Цените то, что имеете. (Книга Притчей Соломоновых 15:17)

© Galina Vucheva
• «Слова мудрых - как иглы и как вбитые гвозди...»
• «The words of the wise are as goads, and as nails fastened...»

Аватара пользователя
FontCity
Сообщения: 4372
Зарегистрирован: 28 мар 2011, 00:34
Откуда: Тверь
Контактная информация:

Урок любви

Сообщение FontCity » 21 авг 2019, 10:50

Не могу промолчать. В эту пятницу Мише стало плохо, и мы оказались внезапно в приемном покое Хадассы Эйн-Керем и застряли там на весь Шаббат. Мишу привели в чувство и накормили. А я не смогла ничего себе захватить из дому, потому что как раз стояла в кухне у плиты, когда Миша упал и всё заверте... Как назло, дети все оказались не дома, и некому было поручить присмотреть за процессом. Поэтому я выключила конфорки, и, пока грузили Мишу в амбуланс, успела распихать всё недоготовленное в холодильник...
Короче, сижу возле Миши в миюне и думаю, что поголодать сутки - не так уж и страшно, беда лишь в том, что нам запрещено голодать в Шаббат...
И вдруг возле нашей кровати явился юноша в черной шляпе. Он быстро устроил на тумбочке подобие шаббатнего стола и сделал для нас кидуш на вино и дал Мише и мне по рюмочке. Потом благословил маленькие халы. И говорит мне: А вам надо пройти сейчас этажом ниже возле бейт-кнессета есть зал, там накрыта трапеза для родственников больных.
Я ему: Спасибо, ангел мой!
Спустилась в этот зал. Там действительно накрыты столы: одноразовая посуда и скатерти, салаты и халы и напитки. Такие же мальчики в белых рубашках и черных кипах разносят гефилте фиш, бульон и жареную курицу - как заправские официанты. На раздаче блюд хлопочут и раскладывают еду по порциям немолодые бородатые дядьки, а рядом женщины в париках и платках режут запеканки и сладкие пироги...
Я сразу подумала: а ведь все эти люди сейчас могли бы тихо и спокойно отмечать Шаббат у себя дома. Но они пришли сюда, чтобы накормить нас, несчастных, застрявших здесь на весь Шаббат родственников больных людей. И ведь ещё кто-то же приготовил всю эту еду. И кто-то привёз это всё в Хадассу. И делали это явно с большой любовью. Вижу того юного ангела который сделал нам кидуш, он улыбается:
- Шаббат Шалом лах, ахоти!
- Шаббат Шалом, ахи.
Все эти чудесные люди с сочувствующими и улыбчивыми лицами, как оказалось - волонтёры организации "Эзер ми-Цион". Верующие евреи. Харедим. Иерусалимцы. Братья и сёстры. Спасибо вам. Тизку ле мицвот!

Просто Израиль!
Всем хорошей недели.

Источник: Nesher Lavi
• «Слова мудрых - как иглы и как вбитые гвозди...»
• «The words of the wise are as goads, and as nails fastened...»

Аватара пользователя
FontCity
Сообщения: 4372
Зарегистрирован: 28 мар 2011, 00:34
Откуда: Тверь
Контактная информация:

Люблю тебя сейчас

Сообщение FontCity » 21 окт 2019, 14:02

Скажи, а ты меня сегодня любишь?



© Автор Наталья Задорожная
© Читает Денис Витрук
• «Слова мудрых - как иглы и как вбитые гвозди...»
• «The words of the wise are as goads, and as nails fastened...»

Аватара пользователя
FontCity
Сообщения: 4372
Зарегистрирован: 28 мар 2011, 00:34
Откуда: Тверь
Контактная информация:

Венерианские хроники

Сообщение FontCity » 25 окт 2019, 15:23

ВСЁ ЛЕТО В ОДИН ДЕНЬ

– Готовы?
– Да!
– Уже?
– Скоро!
– А учёные верно знают? Это правда будет сегодня?
– Смотри, смотри, сам видишь!
Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, всё вперемешку, дети старались выглянуть наружу – где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами, низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.
– Перестаёт! Перестаёт!
– Да, да!
Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если выдался семь лет назад такой день, когда солнце всё-таки выглянуло, показалось на час изумлённому миру, они этого не помнили. Иногда по ночам Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и вспоминают золото, яркий жёлтый карандаш, монету – такую большую, что можно купить целый мир. Она знала: им чудится, будто они помнят тепло, когда вспыхивает лицо и всё тело – руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом они просыпаются – и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как дым.
Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно жёлтое, совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и стихи.
«Мне кажется, солнце – это цветок,
Цветёт оно только один часок.»
Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим классом. А за окнами лил дождь.
– Ну, ты это не сама сочинила! – крикнул один мальчик.
– Нет, сама, – сказала Марго, – Сама.
– Уильям! – остановила мальчика учительница.
Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим окнам с толстыми стёклами.
– Где же учительница?
– Сейчас придёт.
– Скорей бы, а то мы всё пропустим!
Они вертелись на одном месте, точно пёстрая беспокойная карусель. Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая. Казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождём, и дождь смыл с неё все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы – всё вылиняло. Она была точно старая поблёкшая фотография, которую вынули из забытого альбома. И всё молчала, а если и случалось ей заговорить, голос её шелестел еле слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на шумный мокрый мир за толстым стеклом.
– Ты-то чего смотришь? – сказал Уильям. – Марго молчала.
– Отвечай, когда тебя спрашивают!
Уильям толкнул её. Но она не пошевелилась; покачнулась – и только. Все её сторонятся, даже и не смотрят на неё. Вот и сейчас бросили её одну. Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того города-подвала. Если кто-нибудь осалит её и кинется бежать, она только с недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.
Ну а самое большое её преступление, конечно, в том, что она прилетела сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А они – они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.
– Оно большое, как медяк, – сказала она однажды и зажмурилась.
– Неправда! – закричали ребята.
– Оно – как огонь в очаге, – сказала Марго.
– Врёшь, врёшь, ты не помнишь! – кричали ей.
Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку, зажимая уши ладонями, кричала: пускай вода не льётся на голову! И после того у неё появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И другие дети тоже это чувствовали и сторонились её.
Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут её назад на Землю – это обойдётся им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо, зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе её невзлюбили. Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая худющая, и вечно молчит и ждёт чего-то, и, наверно, улетит на Землю...
– Убирайся! – Уильям опять её толкнул. – Чего ты ещё ждёшь?
Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было видно, чего она ждёт. Мальчишка взбеленился.
– Нечего тебе здесь торчать! – закричал он. – Не дождёшься, ничего не будет! – Марго беззвучно пошевелила губами.
– Ничего не будет! – кричал Уильям. – Это просто для смеха, мы тебя разыграли. Он обернулся к остальным. – Ведь сегодня ничего не будет, верно?
Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и покачали головами: верно, ничего не будет!
– Но ведь... – Марго смотрела беспомощно. – Ведь сегодня тот самый день, – прошептала она. – Учёные предсказывали, они говорят, они ведь знают... Солнце...
– Разыграли, разыграли! – сказал Уильям и вдруг схватил её.
– Эй, ребята, давайте запрём её в чулан, пока учительницы нет!
– Не надо, – сказала Марго и попятилась.
Все кинулись к ней, схватили и поволокли. Она отбивалась, потом просила, потом заплакала, но её притащили по туннелю в дальнюю комнату, втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила в неё кулаками и кидалась на неё всем телом. Приглушённо доносились крики. Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь – и как раз вовремя: в конце туннеля показалась учительница.
– Готовы, дети? – она поглядела на часы.
– Да! – отозвались ребята.
– Все здесь?
– Да!
Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи, извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, – шум стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место её вставил спокойный диапозитив – мирную тропическую картинку. Всё замерло – не вздохнёт, не шелохнётся. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.
И солнце явилось. Оно пламенело, яркое как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.
– Только не убегайте далеко! – крикнула вдогонку учительница. Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам точно тёплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки.
– Это получше наших искусственных солнц, верно?
– Ясно, лучше!
Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами – ведь весна здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли, оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.
Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но главное – опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут слёзы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на всё смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди весёлой беготни одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка протянула руку ладонью кверху.
– Смотрите, сказала она и вздрогнула. – Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой серёдке, лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на неё и заплакала. Дети молча посмотрели на небо.
– О-о...
Редкие холодные капли упали на нос, на щёки, на губы. Солнце затянула туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.
Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать, словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния – за десять миль от них, потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды – без просвета, без конца.
– И так опять будет целых семь лет?
– Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:
– А Марго?
– Что?
– Мы ведь её заперли, она так и сидит в чулане.
– Марго...
Они застыли, будто ноги у них примёрзли к полу. Переглянулись и отвели взгляды. Посмотрели за окно – там лил дождь, лил упрямо, неустанно. Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьёзные, бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
– Марго...
Наконец одна девочка сказала:
– Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
– Пойдём... – прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рёв бури и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и выпустили Марго.

© Рэй БРЭДБЕРИ, 1954
• «Слова мудрых - как иглы и как вбитые гвозди...»
• «The words of the wise are as goads, and as nails fastened...»

Ответить
 

Вернуться в «Христианская жизнь»